в общем есть два стула.

можно поиграть с алисой 2 (со мной, по анкете). что ориентировочно можно в пределах империи делать: 1) натыкаться на ультрарасизм (гибкий вариант); 2) участвовать в опытах, свидетельствовать опыты, лицезреть как кого-то хотят забрать на опыты; 3) разговаривать на умные темы и разгадывать умные загадки; 4) проникать по отдельности в один дом, наблюдать как я проникаю в ваш дом и что-то с этим делать; 5) попытаться быть правосудием или попытаться сдать меня правосудию; 6) болтать за мани в контексте "доставь мне это", вершить акт мести за то на деньги вас кинули/на деньги вас кинули+теперь на вас ведут охоту за какую бы то ни было жёсткую подставу. предложить я могу дохуя всего, было бы кому.

второй стул отведён алисе 1 (опять же играть со мной, но под маской). если коротко, то была у моего персонажа мать, чья жизнь до рождения ребенка (то есть больше пятидесяти лет назад, по таймлайну), на самом деле, находится под завесой тайны. я не совсем понимаю, чего именно хочу, но было бы круто погонять с персонажем, чью конечную судьбу и когда именно та оборвётся знаешь наверняка. собственно, алиса 1 doomed by narrative, и это суперхорошо ляжет на самые разные дружеские/found-family динамики: приключения на ночь, месяц, год или два, ориджин стори, великий побег от хозяина/работорговцев. типа, отпускаете вы русало4ку в добрый путь, надеясь на счастливую судьбу, однако никогда она по итогу не наступит. вместе с этим так же бы хотелось и ровно противоположного: вы везете русало4ку на верную смерть, вы охотитесь на русало4ку для каких-то своих эгоистичных целей, вы пытаетесь эксплуатировать русало4ку в своих целях - и вам совершенно похую, что с ней в итоге случится. с алисой 1 ситуация намного более гибкая, пушто переместить я ее могу и в другой мир для вашего удобства

в идеальном мире в золотой тарелке на свидание пошли аэрис и тифа но мы не в идеальном мире

иф персонажа (латиница, маленькие буквы); фандом (латиница, маленькие буквы)

всё прочитала и мысленно обсосала! комиксы я читала частями и по одной моей жопе известной логике, но если память мне не изменяет, то чем дальше шел сюжет, тем острее становились тёрки между стражницами и советом (и элион но с ней это периодическое приходит стабильно як месяки).

я по поводу твоих думалок согласна сильно, самые тесные и в лучших традициях "НАМ надо, девчата" взаимодействия будут именно с вилл. магия, стражницы и лишь одной ей посильная ответственность - секс; диплом, поиски работы, одна на троих квартира с матерью и школьным историком - антисекс. хай лин в текущей ситуации будет девочкой очень уязвимой и мягкой, самое то, чтобы тянуть ее как одеяло каждая в свою сторону
а тарани НУ. ей всегда было, куда уйти, и во всём касте она к концу школки самая самостоятельная, существование без магии и проблем её более, чем устраивает, так что общение после такого грандиозного срача будет происходить по большей части по чужой инициативе. если вы собираетесь устраивать именно сюжетные

а давай по порядку! если хочется именно приключения, то есть два варианта для начала: собственно, с самого начала, какой-нибудь полуслучайной встречи в полусекретном обществе/научном собрании/продавца информации, где они задумают объединиться для экспедиции/поиска призрачного артефакта прошлого, а можно и сразу с самого приключения, булькая на морское дно для поиска возможно выдуманной пещеры где храниться вполне себе вероятно выдуманное "сокровище" и где НУ ОЧЕНЬ вероятно будет скорее наткнуться на зачарованное магией крови захоронение. если будем плясать именно от меня и тритонов, то сеттинг будет однозначно морским и желательно около лавкрафтинским, желательно с щепоткой людоедства.
одним из возможных замесов может стать маленькая экспедиция, направленная на поиски тритоновского артефакта, который, может быть да а может быть нет, тоже можно использовать для прогресса в алхимии. тут стоят три стула: 1) в экспедицию входил из них двоих только алиса, ему позволили присоединиться по заверению его влиятельного любовника; 2) в экспедицию входил только кьёххе, алиса же следил за всей группой на расстоянии, ожидая своего часа; 3) в экспедицию они вошли вдвоём и алиса намерен избавиться от кьёххе столь же однозначно, что и от остальной группы. типа, отдавать наследие своего народа он никому не намерен, соответственно, всей экспедиции был предначертан бесславный конец с самого начала. меня устраивают все три варианты, если мы решим остановиться именно на этом сценарии, отыграю всё с удовольствием.

Нет для этого мира страны любимее Тиренской Империи: виноград здесь самый пышный и сладкий, земля самая богатая, население самое здоровое, а умы самые светлые, - эти и многие другие хвалебные песни лились из уста самых влиятельных тиренских мужей, выбравших провести очередной чудесный вечер после очередного успешного собрания в достойной компании. Опера и разговоры о высоком сменились мужским салоном и разговорами более фривольными;  жёны и любовницы на экипажах отбыли на собственное чаепитие, Алиса же остался и именно тогда к нему, впервые за вечер, обратились напрямую с дружеской шуткой: "Как удобно, что хвост у вас остаётся при любом обличии". Алиса улыбнулся на это да кивнул. "Многие спорят, что же растет на хвостах у русалок", он с ними поделился, "золото или зубы; вы хотели бы проверить?".

Боле ни о чём Алису влиятельные тиренские мужи не спрашивали. Скучал он красиво и не менее красиво молчал, томно поднимая взгляд на своего возлюбленного и одними губами вопрошая, останутся ли у его господина силы для минут уединения в их общей спальне. Пропуская события часами позже, то нет, - что просто чудесно, - сил у него не осталось; Алиса ограничился предоставлением своих чистосердечных оральных услуг, после чего Лукас, оставив на его губах след от вина из самого пышного и сладкого винограда, стесняясь, предложил ему вместе отдохнуть от городской суеты на природе. Ведь, не лукавя, он действительно за прошедший год много старался, и результаты с поздравительными грамотами из других министерств говорят сами за себя. Его Альма, разумеется, не согласится не мог: действительно, Лукас, ты очень хорошо постарался, с каждым днём становясь всё более уважаемым человеком; ты у него настоящая умница.

Лукас, скорее всего, догадывался, что Альма не любит одинаково сильно что саму империю, что её природу, однако не оставлял попыток склонить чёрствое ко всему человеческому сердце к символической милости. Мало-помалу, как ему кажется, задуманное удаётся; деньги и влияние этому способствуют.

Позапрошлой весной появилась во владении Гассельквистов летняя усадьба в окрестностях Лентии, или, лучше сказать, близ южно-восточного побережья, - впечатляющее в своей крепости строение располагалось у подножия небольшого мыса, выходя окнами на тёмное море с его сильными жестокими волнами, а так же на исток реки, доступ к которому был закрыт для жителей всех близлежащих деревень. За одинокое расположение и воздух благородной меланхолии, окружавший усадьбу и её владельца, местные довольно быстро прозвали её "Домом Штормов".

К "Дому Штормов", конечно же, приближаться было можно, как и к истоку реки: продукты продовольствия и хозяйства, на период пребывания здесь хозяина, доставляет один и тот же возница, напроситься к которому в праве любой селянин, а господа более высокого происхождения могут рассчитывать на гостеприимство Гассельквистов без как такового приглашения. Другое дело, что купаться, а уж тем более стирать бельё или же бросать в реку мусор, строго запрещено и карается либо денежным штрафом, либо тюремным заключением. Дело в том, что господин Гассельквист ценит желания своего нечеловеческого любовника, а его проблемам придаёт первостепенное значение. Так, его Альма не жалует людей шумных и неопрятных, посторонние запахи на своём любимом месте для купания, близость скота и наличие особо назойливых насекомых, - иными словами, с жизнью на природе он совместим столь же сильно, что простой деревенский мужик с винными запасами своего зажиточного работодателя, приезжающего пару раз в год ради свежего воздуха и сбора налогов, - всё возможно, но с тяжёлыми последствиями.

Свои дни в "Доме Штормов" Алиса коротает либо плескаясь в реке, либо прогуливаясь по каменистому пляжу, либо же читая в роскошной ванне, построенной специально для его удобства и занимающей по площади целое крыло. Параллельно с этим неизменно рассуждал, чем бы сейчас мог заниматься в столице: госпожа Хофер собиралась организовать в своём салоне приём, пригласив ряд начинающих, но хорошо себя зарекомендовавших актёров, в поместье Гогенбергов готовился званый вечер, на который обещал прийти лидирующий в своей области морской биолог, заместитель министра культуры Цинцендорф, судя по слухам, привёз для своей островитянской жены особое зеркало, когда-то принадлежавшее её покойному императору и обладающее силой "колдовской и явно не доброй", на прошлой неделе въехал в страну знаменитый миссионер, читающий проповеди о правах расовых меньшинств; в каждом из этих событий Алиса видел возможность, которая, подобно просеянному песку, неумолимо протекала сквозь пальцы, на прощание лишь лаская воображение. "Ах", шептали они ему, "ну же, не печалься; полюбуйся, как малыш Лукас преисполняется мотивацией".

Лукас всегда отдавал предпочтение отдыху за городом. Ему нравятся прогулки верхом (что Алиса ненавидит), рыбалку в скромной компании с перерывом на глинтвейн (что Алиса ненавидит), запах сена и диких яблонь (что Алиса ненавидит чуть меньше всего остального). Наблюдая за его счастливым расслабленным лицом, Алиса напоминает себе, что всё ведь ради того и происходит: чем Лукас счастливее, чем с большей охотой он работает и тем больше у него сил на то, чтобы радовать своего Альму. Он потерпит. Он терпит уже пятьдесят лет - потерпит ещё немного.

Этим днём нагрянули к ним гости - лентийская знать, желающая из первых уст узнать о последних новостях из столицы. Надолго Алиса с ними не задержался, - терпеть человечью компанию во время своего так называемого отдыха он совершенно точно не согласится, - а потому под вечер был вновь предоставлен сам себе. Скука сегодня завела его дальше обычного: переплыв реку, направился он к истоку соседней, ведь что для земли всего-то с десяток километров, то для Алисы новая неизведанная территория. Полы длинной юбки волочились по траве, сдабривая её на манер чистейшей вечерней росы, кружевная рубашка лениво сползала с одного плеча, оголяя кожу ласковому предзакатному солнцу, босые ноги ступали по земле бесстрашно, огибая мелкие камни и занесённые шальным ветром сухие ветки; сидя на берегу, Алиса являл собой зрелище безупречной праздности, мечтать о которой могли, разве что, младшие наследники благородных домов, навсегда оставшиеся на содержании своих старших родственников. Кто же способен прервать его? Возможно, залётный селянин - ежели не изменяет Алисе память, одна захудалая деревенька находится отсюда в часе ходьбы. Всё ничего: прервут - прогонит.

Любуясь свои отражением на водной глади, Алисе подумалось, что он уже так, так давно ни на кого не охотился, - тоска съедает его изнутри так же, как съел бы он сейчас чью-нибудь тёплую печень.

Вот бы ему начал докучать какой-нибудь залётный селянин.

Это было бы просто чудесно.

Барону Дельбрюку судьба благоволила всегда. По праву рождения, в отчем доме, окружённом золотыми полями пшеницы, будет он являться хозяином до конца своих дней, а потому в столицу и, чуть позже, в путешествие в компании своего уважаемого мастера, обучаться алхимии отправился без лишних забот. Трансмутология манила его с детства: будучи мальчишкой, пробирался юный барон на мельницу и, купая руки в муке, обращал он её пеплом; признаёт ныне, что то были шалости бездумные и грубые, и очень скоро он с мелкого вредительства переключился на петушарню с целью превратить цыплёнка в голубя. Изменить душу - затея, быть может, излишне амбициозная, но именно её он избрал своей жизненной целью.

Себя он просит называть по имени, Матиас. Объясняет это тем, что отношения у них слишком уж особенные и формальности его смущают; Алиса не смотрит в зубы дарёному коню и кухарке, у которой те раскрошились, а потому она во всём с Матиасом соглашается. Отношения у них действительно неплохие: с хирургией в начале пути было у Матиаса из рук вон плохо, но учился он усердно, и теперь швы, оставляемые на теле Алисы, болят только с неделю и бесследно заживают; он её "ценит по достоинству" - и "не только на словах".

Алиса, наверное, примерно того и ожидала, когда Матиас привёл её в свой дом. Удивил лишь тем, что выделил он ей отдельную комнату на втором этаже, откуда открывался вид на голубятню и, в качестве гостинца, на кусочек розового сада, разбавляя запах птичьих испражнений тонким ароматом свежеподрезанных кустарников. Живёт она покамест между лабораторией и спальней его любимой дочери, практикующей, с её слов, чёрную магию и "отказ от всякого церковного воздержания". Начиная со второго месяца, Алисе даже было разрешено обедать за общим столом: Матиас её ценит, дочь Вера ею любуется, недавно ощенившаяся домашняя сука пытается ухватить её за голень лишь в отсутствии посторонних глаз.

"Да, получилось всё крайне удачно", резюмировала Алиса, без лишних ужимок раздеваясь в лаборатории Матиаса; руки, изучающие её тело в поиске наиболее удачного места для нового надреза, были всегда холодны и небрежны, - Матиасу в интимном плане она была интересна примерно столь же сильно, что и сивая кобыла. Однако конина отнюдь не деликатес, а вот каждая часть Алисы ему дороже золота, желаннее алмазов: всё, чем она является, возможно обратить на пользу, всё то, из чего состоит, скрывает в себе потенциальный ответ. Матиас желает её - мозг, кишки и сердце.

Начал он с её почек - одну вытащил полностью, пребывает ныне в процессе её клонирования, прогрессом делится; печень он её три раза уже надрезал, с селезёнки и желчного пузыря снял верхний слой фиброзно-мышечной трабикулы; за толстые кишки принялся только-только, но побоялся отсечь лишнего - решил повременить. Собственно, именно тогда Алиса решила ускориться в своём плане побега - до сердца она в этом доме не задержится.

Возможностей сбежать у нее, говоря открыто, было и есть предостаточно - Матиас позволяет ей любоваться пшеницей с расстояния самого близкого и, коли вся территория ограждена забором скорее символическим, любоваться она ей в праве хоть с самой Баконьи. Однако что ей Баконья? Всё тот же загон, что ожидает её и ей подобных в любом уголке этой смердящей людьми империи. Алисе нужны деньги, информация и связи, чтобы убраться с этой планеты к дьяволу.

Мама ей всегда говорила, что она больше гуманитарий. Это было понятно по её лицу и скорости чтения в начальной школке; до тринадцати лет Вилл, помнится, очень этим гордилась, а потом поводов прибавилось: она теперь главная, с ответственной миссией, миры зависят от неё, а домашка делалась сама (астральная копия - это тоже Вилл; это тоже Вилл, как если бы Вилл выдавила себе один глаз и налепила его на зеркало - это всё равно она). В средней школе Вилл поняла, что боле всего ей нравится защищать других и писать сочинения на свободную тему - ей за них ставили отлично, пусть и сочинять ей, по сути, было нечего. Куда ни ступала её со стражницами нога, Вилл уносила частицу мира с собой в сердце, давая ей прорасти в бескрайнюю благодарность за всё, что ей позволили отдать и что было отдано ей в ответ. В бесконечном познании Вилл преисполнялась быстро, однако успеваемость падала, материнские ожидания тоже.

Вилл думала: "Я ведь помогаю людям и не людям; этого должно быть достаточно, да?".

Помочь Вилл поступить на бюджет, к сожалению, никого не нашлось. Самостоятельно оплачивать налоги она научилась немного погодя, уже работая в музыкальном магазине вместе с Мэттом. Ей было немного совестно и совсем немного стыдно, порою, совсем не незаметно, просыпалась в ней зависть: почему её подруги более приспособлены к жизни на Земле, почему она не может подать им пример.

Вилл ведь и правда гуманитарий. Решила: если даны ей какие-то силы, то эти силы надо использовать во благо. Так подработку она сменила полноценной должностью - теперь Вилл младшая айти специалистка для сети отелей среднего класса, у неё график 5/2 и регулярные премии. У мамы наконец-то появилось, о чём рассказывать подружкам и коллегам, поэтому отношения у них улучшились. О работе, правда, Вилл говорить не любит - сказать ей самой и нечего.

Вилл, её отношения и её благополучие целиком зависят от её стражниц. Было бы супер неудобно, если бы она их лишилась, да?

Людям глаза были даны, чтобы свидетельствовать. Ровер это прекрасно понимает: если бы она сотворила вселенную, ей бы хотелось, чтобы на неё смотрели; ну, и на вселенную тоже. Скар сейчас её разглядывает, но Ровер не то, чтобы лестно: посреди белизны и изоляции любое яркое пятно будет, как конфетка, - пробовать необязательно, чтобы понять, как оно вкусно. Пробовать правда необязательно - слюнями, скорее, подавишься; у Скара слюны много, но он справляется: сглатывая, проливает он в свой желудок очередное ничего, желудок молчит, не сокращаясь, кишки сворачиваются, лишившийся влаги язык прилипает к нёбу. Скар шуршит волосами, хлопает ресницами, красиво дышит и милуется - Ровер необязательно смотреть ни на него, ни вглубь, чтобы это узнать.

Ушки у Ровер всегда на макушке: она слышит, как мама-барашек изрыгает из своего чрева нового барашка, как собака обгладывает оставшиеся после супа кости, как человеческие руки прочищают ружьё, - из своей чащи носу лучше пока не показывать.

— Ты сегодня особенно нежный, - она произносит, зажимая один конец очищенной кожуры между зубов, — нож есть, а отнять не пытаешься.

Кожура немного горчит: яблоко, выходит, выбрала Ровер несладкое. Это её, признаться, расстроило - в яблоках она совсем не разбирается, а потраченное время закономерно смылось в пизду.

Ну, она ведь не хотела показаться отчаянной до внимания.

— Скучал, выходит.

Яблоко Ровер разрезала на четыре части, сердцевину выгрызла, перекатывая семечки на языке. На Скара она глаза поднимает, когда их уже проглатывает.

Она голодная. Не исправишь этого ни яблоком, ни куском мяса. Что делать с этим будем? Чего кушать?

— В общем, ты у нас господин занятой и знающий. Скажи "а-а", - Ровер подносит надкусанную часть к его рту, — тебя мама этому учила?

Мама-барашек наверняка научила его жалко блеять. По нему видно: шкурка у него свалявшаяся и подожжённая, сохранившая на загривке немного детского белого пуха, глазки блестящие, копытца обгрызанные, - всё с ним и так ясно. Скар воплощал в себе жертвенную ярость травоядного: кусали его много и больно, и не только его; подумал он в один момент, что стоит поджечь весь лес с волками заживо, и был, для себя и про себя, наверное, прав. После пожара однако всё равно что-то останется. Может барашек танцевать на золе, а глаза у него всё равно будут влажные, шкурка порванная.

— Или "бе-е" тебе ближе? Ты говоришь о каких-то ответах, но смогу ли я понять, что ваше стадо пытается донести?

Большим пальцем она проходится барашку вдоль челюсти, надавливая прямо по косточке; на коже остаётся след, на лице Ровер расцветает улыбка чистая и искренняя.

— Я не очень умная, понимаешь.

Она вот понимает.

Всё в этой жизни подлежит обмену.

Его купили за три золотых. Как Зеврану говорили, это хорошая цена; он быстро научился считать, деньги и свои шансы, и согласился, что цена действительно хорошая.

Воронов ценят за исполнительность и удачные сделки: кого-то лучше подобрать, с улицы или с трупов родителей, на кого-то раскошелиться, посмотреть за лицо и за руки, от того и решить. Зевран позже отметит, что Вороны мало отличаются от борделя. Ну, по-хорошему. Зеврана уже давно предупреждали, гладя его по голове и нарочно задевая уши, что как-то так он и кончит. Он и не против: кончает он сам, кончает за это других, - так оно и работает. Зевран пил дорогое вино с чужой руки и принимал посмертные подарки золотом, которые он терял уже на следующее утро. Это всё, по его мнению, честно.

У Воронов всё односторонне честно: порою ращрешают жить красиво, за это платишь уродливой и бесславной смертью. Рано или поздно это случится - своей жизнью ты заплатишь обязательно, контракт ты подписываешь нутром. Доброта в нём начала умирать уже на первые месяцы, когда удача и жестокость направили его ладонь в детские рёбра - так он смерть впервые и победил.

За свою жизнь надо платить чужими - вот, как это работает. Зевран считает, что нет особой разницы, убьёт он кого-то сам или это сделает кто-то другой. Быть может, оно несправедливо и даже жестоко, но Зевран-

Зевран иное забыл. Иное он сам же убил: закрыв глаза, Рина, как оказалось, унесла с собой детскую легкомысленность и робкую надежду на что-то своё и человеческое. Зевран себе повторяет - это он сам их в себе убил. Он сам себя оставил без ничего. Он сам - оставшись с последствиями - перед Воронами - превратился в жертву обстоятельств.

Обстоятельства гласили, что жизнь его была с самого начала бессмысленна. Такую мало на что можно обменять. Купили Зеврана за три золотых, и он согласен, что цена подходящая.

ALEXEI NIKOLAEVICH KARBYSHEV // 19;
алёша

студент, один из малышей Стигмы, кальянщик : EX : 03.01.2000 [ blue lock — itoshi rin ] ; [ 19 days — he tian ]

о персонаже;

12.02.2012
« Мама сказала мне вести дневник. Ей это посоветовали врачи. Я ненавижу чистописание и сочинения тоже не люблю, но я постараюсь что-то здесь писать. Сегодня было очень солнечно и блестел снег. Вчера было так же. Я тут подумал и заметил, что ровно так же было в Североморске, да и вообще я редко видел что-то кроме снега. Море не везде замерзает, мне интересно, насколько солнечно сейчас в Италии или в Греции.
А, и ещё мама сказала записать на корочке самую важную информацию. На мой взгляд это лишнее, потому что я забыл всего пару раз. Но запишу ещё и сюда, потому что мне надо занимать чем-то страницы, их потом проверят: меня зовут Алексей Николаевич Карбышев, я жил либо с родителями, либо с бабушкой, мне исполнилось двенадцать лет в начале года, и у меня есть старший брат Саша. Родители нас любят, бабушка, наверное, тоже. Я увлекаюсь чтением, а ещё мне нравится собирать модели кораблей, меня этому научил папа.
Я хорошо выспался, режим меня всем устраивает. Но хотелось бы на обед мясных котлет, а не рыбных. "

20.03.2012
« Меня всё так же зовут Алексей Николаевич Карбышев. Я решил тренироваться писать красивее, потому что делать мне это предстоит часто. Сейчас всё так же две тысячи двенадцатый год. Врачи сказали, что через две недели меня точно определят в общую группу, я наконец-то буду учиться с Сашей. Они сказали мне, что в этот раз я проспал два дня, но что было до этого я не помню. Наверное, мне правда стоит писать в свой дневник каждый день. »

21.03.2012
« Меня зовут Алексей Николаевич Карбышев. Мой папа служит на корабле, мы с братом вдвоём любим лодки. Мне сегодня не хочется много писать, но замечу, что я плакал только раз, а не пять раз, как мне говорят врачи. Я бы запомнил. »

03.04.2012
« Манят меня волны на тот же манер, как дети тянутся к материнской ласке. Что там за горизонтом - представлять и больно, и страшно, но пугает меня не столько неизвестность, сколько ясное понимание, что красивого в нашем далёко мы ничего не увидим. С каждым годом нам живётся хуже. Дети могут тянуться к матери, в её тепле скрываясь от ужаса, я же представлять не хочу, что будет со мной, как с ребёнком, что ждёт следующее поколение. Отказ от уступок редко приводит к мирному разрешению ситуации, и всем известно, как называется бесплатный труд.
Я просто хотел сказать, что море здесь всё так же живописно. Мама меня назвала Алексеем. »

<. . .>

12.10.2014
« Новые поступления в библиотеку завозят нерегулярно - пожалуй, это самый большой минус нашего корпуса. Саня говорит, мол, наобещают ещё пять раз и точно сделают, я же могу сказать Сане, что он уже выпустился, поэтому права голоса лишается. Ну хоть проигрыватель обновили, будет меньше нытья, что без компа заняться здесь нечем. У меня даже приставки собственной не было, после Сани всё всегда оказывалось сломанное. Пусть представят, каково мне. »

18.11.2014
« Новую неделю принято встречать новым пиздецом - отбор в старшую группу я опять не прошёл. Из всех способностей, которые могли проявиться, мне разумеется досталась эта, которую я даже контролировать не могу. Супергероев таких нет. Я тогда скорее суперзлодей. Осталось только убедить всех, что я непонятый гений с проблемами в семье, и образ будет готов - я для них уже как прокаженный. »

03.12.2014
« Через Саню мама передала собрание сочинений Джейн Остин и несколько журналов с судоку, тут уж и правда можно обойтись без библиотеки. Мама всегда говорила, что между женщинами и мужчинами фундаментально мало отличий, однако вот всё равно отправляет исключительно труды писательниц. Что самое забавное, я начинаю понимать, что она права. Что я прочту в романе, в том могу убедиться сам: переживания девушек моего возраста полностью совпадает с тем, что меня окружает. Кэтрин мечтала о свободной жизни в отрыве от социальных предубеждений - Лиза мечтает о месте, где до неё не доберутся ни семья, ни гос. учреждения. Быть человеком трудно. Морбусом и подавно. »

10.12.2014
« Мои дневники уже никто не проверяет, однако записывать свои мысли теперь дело привычки. Сегодня я рассказал о переживаниях Лизы нашему психиатру. Он опять напомнил, что подобное - это, в обычное время, дело очень и очень личное; я тоже ему повторил, что не смогу уже вспомнить, что значит для людей личное. Существуют у Андрея Викторовича два полярных мнения: 1) мы не можем за других судить, что для них лучше; 2) люди зашли так далеко, потому что держались вместе. Где начинаюсь я и кончаются другие? Андрей Викторович всё равно не ответит, поэтому я и не спрашивал. Никто не ответит. Никто, кроме меня.
Лизе было трудно. Я не был согласен с тем, что обязан ей помочь, однако всё равно решил это сделать. Несколько дней её лихорадило после того, как она босиком вышла к морю, в лазарете я ей читал "Гордость и предубеждение". Мама мне говорила, что из меня мог бы получиться неплохой мистер Дарси. Фу. »

<. . .>

12.02.2016
« Зима в этому году выдалась тихой. Возможно, в этом виноват сезон, или же это я на фоне пережитого в детстве стресса намного быстрее оказываюсь под влиянием хандры и безнадёжности, что я так часто наблюдаю на лицах взрослых, но тишина начала угнетать меня. Или же это Андрей Викторович пердит на периферии моего сознания, призывая не забывать об ответственности перед обществом, с которой мне не повезло родиться, что угнетёт и нагнёт абсолютно любого. Кто же знает? Вчера я задал этот вопрос Игорьку, моему очередному новому приятелю. Игорьку по частям пронесли в корпус добротный калик из нержавейки; колбу так, разумеется, не пронесёшь, и я одалживаю ему десятилитровую банку, в которой мама отправляет мне домашний квас. Как то часто бывает с людьми, Игорька это мгновенно ко мне расположило, и вскоре нас уже называли друзьями. К чему же это я? Наверное, к тому, что в коллективном процессе курения человек намного более склонен к тому, чтобы заговорить на личные и нетипичные для него темы. Будь то кладовка с Игорьком или же курящая на общем балконе компания Миши Задорного, с которыми я никогда до того не разговаривал, дистанция между нами автоматически сокращается, стоит мне принять участие в их привычном ритуале. Да и с кем они разговаривают: с лучшим другом с детсада, с парнем, который нравится, с единственным человеком, который помог адаптироваться в новой для себя среде? Я уже не могу являться собой в полной мере.
Хандра моя никуда не уходит. »

что-то в апреле 2016
« Мои неловкие эксперименты с собственными ограничениями начинают приносить свои плоды. Нельзя сказать, что вместе со вторым сознанием я приобретаю новую мышечную память: у меня, во-первых, недостаточно мышц, что я планирую в скором времени исправить, и во-вторых, подобное влияние на мой организм говорило бы о том, что чужеродная личность берёт тело под свой контроль, чего допускать нельзя: ни для моего здоровья, ни для благополучия - повышения квалификации мне не видать. Однако осторожно и выверенно я могу приобретать некоторые рефлексы, привычки. Так, например, одолживая у Оли гитару, я так же заимствую её навыки. Я чувствую себя ужасно, когда приходится незаметно касаться её локтя, пока мы всем потоком пытаемся протиснуться в столовую, но продолжаю себя оправдывать тем, что прогресса без жертв не бывает. Прогресс в обучении, возможно, действительно был? Я не исключаю вероятность природного таланта, однако движения, совершаемые телом по инерции, наверняка помогли этот талант раскрыть.
Теперь я умею играть на гитаре. Было бы неплохо ещё научиться танцевать, - Саша такого явно не может. »

июнь 2016
« Дни летят незаметно и стремительно, ровно как стремительно вылетает из пизды моя самооценка: голубое ясное небо говорит мне о светлом будущем, рыбные котлеты боле не будут являться бичом моего существования и теперь мне есть, чем похвастаться отцу, - я тоже, скорее всего, буду обучать младшие курсы. Однако оглядываясь на то, сколько времени и сил понадобилось мне на то, чтобы меня сочли достаточно подготовленным, наталкивают меня на рассуждения о том, как могло бы быть. Будь я старше. Родись я в другом поколении, до эпидемии. Окажись мой организм недостаточно крепким, чтобы пережить проявление моих способностей. Сложись мир по-другому, так, чтобы я не был стеснён в условиях, методах, канонах.
Могу ли я смотреть на мир иначе? Чего мне не хватает? Порой я чувствую себя пленником собственной оболочки. »

<. . .>

ночь перед экзаменом
« Наверное, моя способность оказалась скорее проклятьем, нежели даром. Читая свои ранние записи, я улыбаюсь себе, очень грустно, на то, каким я был злым и обиженным. Однако чувства, пережитые тогда мной, были самыми яркими из тех, что я помню. Краеугольный камень моего переходного возраста я могу сравнить с самой сутью человека: я так стремился к признанию, компании и любви, что даже не заметил, как моё мировосприятие окрасилось в самые мрачные краски, как только я не получил того, чего хотел. Сохранить доброту невероятно сложно, и такому, как я, сделать это ещё труднее: я вижу и ощущаю вашу боль, как свою собственную, понимаю, чего вас лишили, и наблюдаю, как своими нездоровыми защитными механизмами вы разносите свою боль дальше. Мне жаль, и мне горько; эта жалость изъедает меня изнутри, как только я позволяю себе проникнуться вашей душой.
Человек прекрасен и удивителен. И чем сильнее я это понимаю, тем ярче в моих глазах наши слабость и несовершенства. Могут ли испытывать нечто подобное родители, когда сталкиваются с реальностью: их ребёнок растёт, и любить его становится всё сложнее? »

накануне
« У Саши всё замечательно, на работе его явно ценят. Лукавить не буду, - родственные связи действительно могут решить в жизни очень многое. Смена обстановки представляется мне долгожданным и перспективным событием: вокруг Австралии один сплошной океан, и пусть климат там явно не средиземноморский, увидеть зиму без снега мне хочется слишком сильно, чтобы вот так просто от этой возможности отказаться.
Я полечу раньше брата. Быть может, я даже смогу устроиться на работу, пока его нет? Прислать родителям магниты в форме кенгуру? Найти девушку? Не изменить ей с её же братом? Казалось бы, ничего сложного в этом нет, но Саша не со всем справился, побить его рекорд было бы супер. »

я хотел сварить солянку
« В адрес людей, как вида, есть тенденция кидать сравнения с рабами. Рабы судьбы, рабы эмоций, рабы своих желаний, из самого частого. Из того, что способно иметь такую власть надо мной, я, пожалуй, могу отнести всё из перечисленного. Курс моего будущего был определён в тот же вечер, когда мама отвезла меня в Нейт. Даже раньше - данная мне сверхспособность существенно сокращает выбор места работы и развлечений, на отношениях и доверии. Многого из этого у меня не будет, по той причине, что я родился именно таким. Не то проклятье, не то болезнь. Конечно же, я не один такой. Подобные рассуждения однако приводят меня к неопределенному ужасу о предопределенности событий, и дальше - к безутешности, что это осознали все мои предки и ничего, совершенно ничего не смогли с этим поделать. Будь то инвалидность, война, экономический кризис, - всё, что им оставалось, это решить, что им делать, занимаясь микроменеджметом своей незначительной жизни.
Сейчас я выбирал, что будет для меня лучше: лишний раз пройтись по вопросам для зачёта или сходить в кино с Эмили, которой я нравлюсь. Моя зубрёжка не окажет влияния на результат, потому что я уверен в своих знаниях дисциплины, а поход в кино не принесёт мне ни удовольствия, потому как этот фильм я смотрел на прошлой неделе, ни пользы, ибо Эмили объективно милая девушка, но более тесное общение с ней для меня бесполезно. Пожалуй, я просто посплю. »

— — — —

Алёшка собой хорош (мама говорит, что этим он в папу): лицо у него приятное, а аура ласковая, настоящий мякиш, - потрогать его хочется, или хотя бы посмотреть поближе. Обнажает он ведь только лицо да свой открытый, чистый взгляд; ближе смотреть уже не стоит (спойлер). Никто этого не видит, но мозоли на среднем пальце у Алёшки на обеих руках. Тут и догадаться можно - пишет он страсть, как красиво, настоящий поэт золотого века, и только правой рукой. Для рукопожатия протягивает левую. Алёша всегда, будто бы, знает, что сказать, да ещё и говорит с донельзя милым акцентом - простить ему можно многое, упустить тоже.

Будучи студентом по обмену, обосновался в Австралии Алёша на удивление шустро. За неделю он уже выучил, где что в корпусе находится, через другую неделю уже водил местных по самым интересным местам, о которых не пишут в туристических сводках, и камерным барам, войти в которые можно лишь через подвал в неосвещённом переулке. Он вообще много чего знает такого, о чём знать не следует. Алёша к такому привык - Алёша с этим родился. Как Алёша может узнать о том, чем ты занимаешься? Одним касанием. Одним удачным переходом по ссылке. Он не считает своё любопытство пороком, точно как и не порок для него нелегальная деятельность, - всё хорошо, что доступно человеку, судить не ему, а вот пользоваться можно. Алёша пацан умный, особенно в определённые дни: если он и занимается тем, чем не должен, скрывая хосты, деаноня по айпи, то следы за собой заметает, благо, в даркнете это сделать не так сложно. Что ещё в Алёше замечательного? Да много чего; вот, например, на язык он страсть, как хорош: говорит, давай я угадаю, о чём ты думаешь, не касаясь, а ты мне за это свидание. Танцует Алёша отлично, кальян забивает тоже, отказываться ну просто грех.

Из минусов Алёши можно отнести, что прикосновений он боится, и напоминает, что боятся этого стоит, в первую очередь, другим. С ног до головы он всегда упакован, учась ли, работая, занимаясь ли в спортзале. Перчатки он носит тонкие и добротные, вот, разве что, отстёгивает пальцы, чтобы отправить смайлик или затащить особенно амбициозный вес. Помимо пальчиков его бледных ни на что посмотреть не выйдет: руки он всегда скрывает, ноги тоже, в толпе он носит маску, говоря, что он звезда к-попа. К Алёше тянуться можно, но делать это, признаться, занятие бесполезное, - ладошку твою он нежно поймает да отведёт в сторону. Ему есть, что скрывать, точно так же как тебе, твоей бабушке и начальнику. Алёша вас ни за что не осудит. Вы можете осуждать его, сколько душе угодно.

Ещё Алёша принадлежит Стигме. Его там не держат и ни к чему не принуждают - он сам так решил, что теперь принадлежит им. Искал он их целенаправленно, вынюхивая любые следы отнюдь не в рунете, его нашли целенаправленно тоже, лично; Алёша, по их мнению, интересный. Главное - полезный. Алёшка мозгами основательно подраскинул, прежде чем пришёл к твёрдому, наиболее верному выводу: чем быстрее Стигма добьётся своего, тем будет лучше всему человечеству. Алёша сделает, что Стигма от него просит; вопросами он может задаться позже.

Его вопросы мало что, по правде, изменят. Мнение тоже. Главный минус Алёши это, пожалуй то, что он тот ещё фаталист.

---

---

способность;
Официальная информация:

название: поглощение воспоминаний;

условия действия: контакт с эпидермисом живого человека (не контролируется);

зарегистрированные ограничения: четыре персоны;

зарегистрированный способ перезарядки: сон;

зарегистрированные признаки перенагрузки: рвота, головокружение, повышение температуры тела;

рекомендованные меры для контроля способности: если носитель не теряет сознание, необходимо ввести инъекцию препаратами на основе барбитурата до того, как носитель окажется в состоянии комы;

комментарий от носителя способности: "Воспоминания другого человека, как и свои собственные, не являются чем-то систематизированным и понятным; я не смогу вспомнить всю вашу жизнь, как не сможете сделать этого вы. В моём распоряжении находится ваша базовая информация, которую вы, скорее всего, никогда не забудете, ваши самые яркие события в жизни, ваши увлечения, ваши пароли и явки, если они имеют для вас какое-либо значение, всё то, что произошло с вами накануне, что ещё свежо в вашей памяти. Я не могу знать вас лучше, чем вы себя. После здорового сна ваша жизнь растворится из моей головы, словно видение или, лучше сказать, сон";

уровень владения способностью: опытный.

100%
В описании к его способности указано влияние на нервную систему, и это абсолютно верно, только вот Алёша умалчивает, сколь глубоко это влияние. Симптомы ДРИ, диагностированные ранее, никуда не исчезли, а, скорее, преобразовались и были взяты под относительный контроль. Алёша не просто поглотит ваши воспоминания - он возьмёт в себя то, что вы есть, вмещая в одном теле несколько сознаний. Его понимание и осознание себя стремительно падает, чем больше людей к нему прикоснутся; как и было указано выше, Алёша не способен контролировать активацию своей способности, поэтому любой даже случайный контакт обнажённой кожей спровоцирует активацию. Он будет знать вас так же хорошо, как вы знаете себя, а может даже лучше, и помнить всё то, о чём можете вспомнить вы. На данный момент, Алёша способен выдержать контакт с четырьмя разными людьми; если больше и если повезёт, то он потеряет сознание сам, однако в любом другом случае необходима инъекция.
Кто он и кто они? Все эти годы у Алёши ушли лишь на то, чтобы натренировать себя на сепарацию своего сознания от чужеродных. Избавиться от их присутствия можно лишь с помощью сна.

50%
Ношение браслета Алёша считает для себя предпочтительным. Активацию он всё так же не контролирует, однако вместо полного копирования личности, он лишь поглощает недавние состояния. Кто он и что делал? Алёша слышит следующее:
"Я старший менеджер отдела продаж компании Н. Час назад я разговаривал с матерью по видеосвязи, в моём родном городе замечательная погода. Она спрашивала меня о работе и о том, не хочу ли я вновь сойтись с Джейн, ведь она замечательная девушка; удивительно, но не могу вспомнить, сколько лет уже работаю в этой компании и что именно меня связывает с Джейн. Я голоден. Было бы неплохо зайти в мою любимую столовую по адресу Левый Бульвар, 36. Там я сяду за одно конкретное место возле окна, но я точно не вспомню, почему всегда сажусь именно там. Я чувствую себя незавершённым человеком. Видимо, я не выспался".
Ровно так же предел Алёши четыре человека - он не способен умещать в себе больше. Ровно так же - инъекция или сон.

---

---

etc;
ещё по алёше пушто в биографию красиво не вписывается:
- за всё своё обучение у него накопилось около сотни рукописных дневников. Большую часть, самую раннюю, он отправил родителям на хранение. Даже сейчас он продолжает вести свои записи, ежедневно, с редким исключением;
- плейлисты состоят из русскоязычных треков, преимущественно, по служебным обязанностям, из кальянного рэпа. На своих сменах за музыке ответственен именно он, Алёша и не против;
- у него есть небольшой такой финкс на повторяющихся действиях: перелистывание страниц в книге, каллиграфия, тренировки;
- прямо на его поясной сумке пришито сообщение: "Если я потеряю сознание, звоните по этим номерам". Первым номером указан ресепшен общежития, вторым брата;
- к его предпочтительным напиткам относятся протеиновые шейки, пиво и энергосы.

Новые поступления в библиотеку завозят нерегулярно - пожалуй, это самый большой минус нашего корпуса. Саня говорит, мол, наобещают ещё пять раз и точно сделают, я же могу сказать Сане, что он уже выпустился, поэтому права голоса лишается. Ну хоть проигрыватель обновили, будет меньше нытья, что без компа заняться здесь нечем. У меня даже приставки собственной не было, после Сани всё всегда оказывалось сломанное. Пусть представят, каково мне.

Новую неделю принято встречать новым пиздецом - отбор в старшую группу я опять не прошёл. Из всех способностей, которые могли проявиться, мне разумеется досталась эта, которую я даже контролировать не могу. Супергероев таких нет. Я тогда скорее суперзлодей. Осталось только убедить всех, что я непонятый гений с проблемами в семье, и образ будет готов - я для них уже как прокаженный.

Через Саню мама передала собрание сочинений Джейн Остин и несколько журналов с судоку, тут уж и правда можно обойтись без библиотеки. Мама всегда говорила, что между женщинами и мужчинами фундаментально мало отличий, однако вот всё равно отправляет исключительно труды писательниц. Что самое забавное, я начинаю понимать, что она права. Что я прочту в романе, в том могу убедиться сам: переживания девушек моего возраста полностью совпадает с тем, что меня окружает. Кэтрин мечтала о свободной жизни в отрыве от социальных предубеждений - Лиза мечтает о месте, где до неё не доберутся ни семья, ни гос. учреждения. Быть человеком трудно. Морбусом и подавно.

Мои дневники уже никто не проверяет, однако записывать свои мысли теперь дело привычки. Сегодня я рассказал о переживаниях Лизы нашему психиатру. Он опять напомнил, что подобное - это, в обычное время, дело очень и очень личное; я тоже ему повторил, что не смогу уже вспомнить, что значит для людей личное. Существуют у Андрея Викторовича два полярных мнения: 1) мы не можем за других судить, что для них лучше; 2) люди зашли так далеко, потому что держались вместе. Где начинаюсь я и кончаются другие? Андрей Викторович всё равно не ответит, поэтому я и не спрашивал. Никто не ответит. Никто, кроме меня.
Лизе было трудно. Я не был согласен с тем, что обязан ей помочь, однако всё равно решил это сделать. Несколько дней её лихорадило после того, как она босиком вышла к морю, в лазарете я ей читал "Гордость и предубеждение". Мама мне говорила, что из меня мог бы получиться неплохой Мистер Дарси.

Зима в этому году выдалась тихой. Возможно, в этом виноват сезон, или же это я на фоне пережитого в детстве стресса намного быстрее оказываюсь под влиянием хандры и безнадёжности, что я так часто наблюдаю на лицах взрослых, но тишина начала угнетать меня. Или же это Александр Викторович пердит на периферии моего сознания, призывая не забывать об ответственности перед обществом, с которой мне не повезло родиться, что угнетёт и нагнёт абсолютно любого. Кто же знает? Вчера я задал этот вопрос Игорьку, моему очередному новому приятелю. Игорьку по частям пронесли в корпус добротный калик из нержавейки; колбу так, разумеется, не пронесёшь, и я одалживаю ему десятилитровую банку, в которой мама отправляет мне домашний квас. Как то часто бывает с людьми, Игорька это мгновенно ко мне расположило, и вскоре нас уже называли друзьями. К чему же это я? Наверное, к тому, что в коллективном процессе курения человек намного более склонен к тому, чтобы заговорить на личные и нетипичные для него темы, независимо от того, как хорошо он знает людей вокруг. Будь то кладовка с Игорьком или же курящая на общем балконе компания Миши Задорного, с которыми я никогда до того не разговаривал, дистанция между нами автоматически сокращается, стоит мне принять участие в их привычном ритуале.
Это интересное наблюдение, но, пожалуй, оно себя исчерпало. Хандра моя никуда не уходит.

Мои неловкие эксперименты с собственными ограничениями начинают приносить свои плоды. Нельзя сказать, что вместе со вторым сознанием я приобретаю новую мышечную память: у меня, во-первых, недостаточно мышц, что я планирую в скором времени исправить, и во-вторых, подобное влияние на мой организм говорило бы о том, что чужеродная личность берёт тело под свой контроль, чего допускать нельзя: ни для моего здоровья, ни для благополучия - повышения квалификации мне не видать. Однако осторожно и выверенно я могу приобретать некоторые рефлексы, привычки. Так, например, одолживая у Оли гитару, я так же заимствую её навыки. Я чувствую себя ужасно, когда приходится незаметно касаться её локтя, пока мы всем потоком пытаемся протиснуться в столовую, но продолжаю себя оправдывать тем, что прогресса без жертв не бывает. Прогресс в обучении, возможно, действительно был? Я не исключаю вероятность природного таланта, однако движения, совершаемые телом по инерции, наверняка помогли этот талант раскрыть.
Теперь я умею играть на гитаре. Было бы неплохо ещё научиться танцевать, - Саша такого явно не может.

Дни летят незаметно, как вылетает из пизды моя самооценка: голубое ясное небо говорит мне о светлом будущем, рыбные котлеты боле не будут являться бичом моего существования и теперь мне есть, чем похвастаться отцу, - я тоже, скорее всего, буду обучать младшие курсы. Однако оглядываясь на то, сколько времени и сил понадобилось мне на то, чтобы меня сочли достаточно подготовленным, наталкивают меня на рассуждения о том, как могло бы быть. Будь я старше. Родись я в другом поколении, до эпидемии. Окажись мой организм недостаточно крепким, чтобы пережить проявление моих способностей. Сложись мир по-другому, так, чтобы я не был стеснён в условиях, методах, канонах.
Могу ли я смотреть на мир иначе? Чего мне не хватает? Порой я чувствую себя пленником собственной оболочки.

<small>кис-кис-кис, вдыхай меня через кес</small><br> 🚬🍒🕸️💔