Аделаида нравилась ему куда больше. Больше, наверное, всего, - воспоминания о Санкт-Петербурге были смутные, жившие лишь на фотографиях, отец и его море остались в реминисценциях Саши, что накрывали его каждый раз внезапно и, как правило, надолго, а вот дома, какой у него был, Алёша почти не помнит. У Алёши есть корпус, на полуострове, обласканный холодным морем посреди негостеприимной тундры; свой корпус на полуострове запомнил он лучше, чем, наверное, себя самого. Испытывал он по сему поводу тоску, но, пожалуй, светлую, как герои русской литературы предавались думам о доме и берёзах, прежде чем умереть от тифа.

"Некрасиво", думает, "мне бы тоже не понравилось", согласился в его голове Джаспер, с которым Алёша этой ночью случайно обласкался тыльной стороной ладони. Сколько раз ему он говорил, что даже если на смене они остаются вдвоём, Алёша вполне себе справится со всем в одиночестве и подходить к нему близко не нужно, но Джаспер человек такой, что послушает-послушает да опять пойдёт наяривать своей девушке о её компании и местоположении. "Мила беременна", он ему потом обмолвился, "хотя ты, походу, уже в курсе". Алёша только кивнул. Джаспер ещё два раза спросил его мнения по этому поводу, но комментариев так и не получил. Джаспер хочет детей, Мила детей явно не хочет, да и Джаспер, как Алёша подозревает, ей тоже больше не нужен.

Алёша думает, что им стоит расстаться. Но к этому они придут самостоятельно скорее рано, чем поздно, а вот у него проблемы на горизонте возникли свои и совершенно иного характера.

Сегодня он совсем не спал. Прямо перед закрытием смены получил Алёша сообщение от неожиданного адресата, заставившего его сомневаться, насколько сильно он хочет проверить, что там написано. О Мстише Алёша вспоминал редко, а спрашивал за неё Сашу лишь единожды, когда тот только приехал, получил ответ крайне обобщённый и боле не интересовался. Это было странно - снова видеть их общий чат. Что она могла написать? Как дела? Есть ли у Саши второй номер? Приходи на мое выступление, у меня гастроли?

Алёша не знал, что с ней делать. Виделись они редко, виделись кратко, виделись, по-хорошему, лишь через призму соцсетей, глянцевых и более простых, детских. Он не знал, что ему делать с Мстишей, которая живёт где-то далеко, где-то отдельно, как-то совершенно иначе: Мстислава Карбышева сияет на большой сцене, там же она и живёт, большой сцене она принадлежит, и не было для Алёши ничего удивительного в том, что однажды она прекратила их общение. У них мало общего. У них из общего одна фамилия - даже в Аделаиде Алёшу спрашивали, не родственники ли они. Он всегда честно отвечал, что да; голос его был ровный, гордость в нём распознать было трудно.

Алёша гордился её достижениями на расстоянии. Его это устраивало. В его молчаливой гордости распознать обиду было ещё сложнее, но, благо, никому Алёша по-настоящему не интересен настолько, чтобы копаться в его загонах. Алёша копается сам, профессионально, то ли хирург, то ли таксидермист. Ему нравится копаться, до желчи и гноя, а в себе - особенно. Поэтому он сообщение Мстиши и открыл. "Давай как-нибудь встретимся", она пишет. "Давай сегодня", ответил он ей почти без раздумий. 

Алёша себя резюмировал, оставшись покурить вместе с ребятами, что Мстиша и её жизнь ему так интересны потому, что она где-то далеко, вне досягаемости, не потрогать её, не изучить, не покопаться. Возможно, он не резюмирует, а оправдывается, - Алёша знает о человеческой природе достаточно, чтобы ни в чём не быть уверенным. О Мстише он знает ровно столько, скольким она была готова поделиться, и это странным образом держало его на взводе. Так и чувствуют себя обычно люди? Не ведают, что творится в головах других, лишь надеются, лишь догадываются, что к ним испытывают, что о них думают? Это тяжело. Господь, как это тяжело. И ведь так все и живут? Ебануться.

Тот факт, что Алёша работает в лаунже, должно быть понятно всем в общественном транспорте. Ну, наверное. Алёша заметил, что кальяны в Австралии это тема не супер популярная, так что, ну, хер даже знает, чем он, по их мнению, занимается. Может вейпер какой. Может духи дешёвые продаёт. Может просто нахуй идёт, без разницы. Алёша вот только понимает явственно, что не спать идеей было плохой и необдуманной и ему, по-хорошему, надо бы об этом жалеть, но. Но. Ничего подобного Алёша не чувствует. Удивительно и непонятно. Вместо то, чтобы ехать в корпус отсыпаться и спидранить реферат, едет Алёша гулять в парк со своей знаментой родственницей, ну что он за зайка. Саша вот, скорее, крыса. Одну такую ему и скинул, пока ехал, подписал "ты?". Ну так, риторически. Конечно, он.

В ботаническом саду Алёшка пару раз уже бывал, свидания у него тут были. С неместными - те места для встречи выбирают другие. Другое дело, территория довольно большая, проще было встретиться у входа, - не подумал, долбоёб, что с него взять. Искал он Мстишу нервно. Алёша прошерстил фотки в их старой переписке, зашёл на её официальные аккаунты, так и узнал, что она, вообще-то, больше не балерина. Стало с этого Алёше тревожно, будто бы он знал, что это такое - бросить то, он чем занимался всю жизнь, будто бы он действительно знал Мстишу. Нет, конечно, такому, как он, никогда не понять. Застыл на задворках сознания образ Мстиславы Карбышевой воздушный и утончённый, донельзя элегантный, какой она и представала на фотографиях; Алёше казалось, что бывших в балете не бывает, казалось очень уверенно, будто так оно и было. Насколько реальность оправдывает ожидания? Ожидания Алёши далеки, как далека была от обычных людей Мстиша.

Узнал он её не сразу. Вот она, совершенно обычная, с обычными волосами, в обычной одежде, а выражение лица у неё было далеко не такое уверенное, с каким привык её видеть мир. Это совсем, совсем не то, чего он ожидал. Растерянный, выдавил он из себя короткое:

— Привет.

И замолк, опускаясь рядом. Изучил он мельком, стараясь не задерживать нигде взгляд, руки сложил на колени неловко, не представляя себе, что говорить, что делать. Так далеко он в своих размышлениях не заходил. Как себя лучше вести? Как Саша? Как кто-то из её друзей-богачей? Или она ожидает дурачка, съехавшего от родственников и пустившегося во все тяжкие? Алёша подумал, что, должно быть, он тоже очень изменился. Ребята с работы нашли его подростковые фотки, обдристали его и похвалили, вот, мол, на нефра он теперь совсем не похож, красава. На кого он похож? Вчера сказали, что на Сонхва из Атиз. Алёша, разумеется, не согласился, - он даже не казах, - но и не расстроился - сейчас его считают конвенциально привлекательным, не помеха тому ни закрытая одежда, ни маска, ни перчатки.

Ну, класс, допустим. А делать-то ему что?

— Что-то случилось? Тебе не холодно?

В такую погоду в куртке-худи холодно, в теории, может быть только Алёше. Вспомнил он об этом запоздало, и сейчас его лицо искривилось в выражении самого обдристанного кринжа.

— Блять, нет, забей. Давно ждёшь? Сорян, я сегодня не выспался.

Мстиша, возможно, поймала какой-нибудь паралич воли, аллергию на западнороссийскую депрессию, - и приехала лечиться. Первая версия у Алёши такая. Увы, в Австралии никакой сератониновой ямы по страховке не предусмотрено и терапию нужно проходить по старинке: содержать дом в чистоте, почаще выходить из дома, окружать себя близкими людьми, хорошо питаться и пить таблетки. Его первым опытом человека, находящегося в душевных терзаниях, стала Лиза, - её удалось спасти, а его скупая поддержка тёмными больничными вечерами, быть может, чем-то помогла ей в выздоровлении.

Поведение Мстиши ему напомнило всплески мании, и, стоило той опуститься перед ним на колени, Алёша поспешно отстегнул на перчатке пальцы и отправил запрос на убер. Сейчас за ногу хватает, потом за неё же грызть начнёт - мало ли. Он старается расслабиться несмотря на все её странности. Хер его знает, может и зря, однако наивная вера человеку, образ которого он составил на одних переписках в контакте и фоткам в интсте, не позволяют ему думать о том, что всё может свернуть в поганую сторону, что от Мстиши стоит ждать подвоха. Он выбирает верить, что всё хорошо. Да, что-то явно случилось, но сейчас всё более-менее хорошо.

Мстиша на лицо его сейчас особо не смотрит - оно, соответственно, ничего особо не выражает. Алёша слушает её молча, резкие слова сопоставляя со скудной информацией. С поведением. С молчанием. Алёша вспоминает лицо того мужика, фотографии с которым Мстиша порой показывала, пытается вспомнить его имя, догадаться самому, когда это началось. Он понятия не имеет, каково это. Тот чужой опыт, который ему удалось украсть у ничего не подозревающих людей, остался безвозвратно потерян, - Алёша не писал о нём, не рассуждал о его влиянии на сердца людей, их психическое здоровье и судьбы. Алёша не представляет, каково это. Унижения, пережитые другими, он уже давным-давно забыл. А вот остальным - жить с ними дальше.

Алёша представить может лишь нечто отдалённое, но слишком хорошо ему знакомое - злобу и стыд, когда к нему прикасаются без разрешения. Девушки у него никогда не было, парня не было тоже, ибо всякое прикосновение, что считается в близких отношениях нормой, для Алёши - это ебучее гераклово усилие. Насколько ему готовы открыться? Насколько уверены в своих намерениях? Насколько его слово важно? Алёшу уже целовали, когда он твёрдо говорил "нет", и каждый раз он видел в чужом сердце эгоизм, который ему сложно было оправдать. Алёша помнит обиду и ощущение мерзости, что задушить на корню было пиздец, как трудно, однако он справлялся - его тело всё равно, будто бы, не его вовсе, и обижаться здесь было не на что.

Но это он. Как у других? Как у Милы, чей парень считает себя в праве настаивать на том, что ей делать с её телом? Как у детей, которые во время занятий танцами вынуждены терпеть на себе прикосновения взрослых? Как было у Мстиши, которая так сильно хотела с кем-то поговорить и не могла, что решила уехать на другую сторону света искать компании своего младшего брата? Как им всем было? Каково им будет дальше, сквозь года, когда злоба и стыд никуда не уходят, воспоминания остаются, голова продолжает работать, вынуждая жить с последствиями чужого эгоизма, сколь оправданным бы он кому-то ни казался?

Алёша не знает. Лицо у него всё так же восковое и ничего не выражающее, однако мышцы наощупь - каменные, везде. Он и не заметил, как задержал дыхание, и ожил только от прикосновения Мстиши. Поспешно пристегнул обратно пальцы на перчатке. Без удивления заметил голубку, которая, испуганная сценой, теперь наблюдала за ними издалека.

— Извини, - начал он рассеянно, проверяя, когда будет убер, протирая глаза, — что-то я задумался. Ты меня... немного озадачила.

"Мне жаль" или же пресловутое английское "i'm sorry" если и пришли ему на ум, то отвалились быстро, - Алёша отмахнулся бы от них в любом случае, как от пустого. Признаться, он бы хотел сейчас прикоснуться к ней, - по-настоящему, - по-нормальному, - дабы ей больше не пришлось больше выдавливать из себя слов, что саднят глотку. Он хотел бы заглянуть глубже и понять всё, как оно есть.

Хотел бы знать, каково это.

Алёшин интерес - его же могила; где-то на подсознании он усёк это ещё в детстве, когда впервые увидел то, чего никогда ему не предназначалось.

— К нам сейчас машинка подъедет, мы с тобой с прокатимся и поедим, - Алёша сохранил нейтральное выражение, однако говорил не в пример мягко, борясь с желанием утереть Мстишины слёзы. — Я бы многое хотел, чтобы ты мне рассказала, но необязательно делать это сегодня. Я ни на что не намекаю, но мне на днях пришёл аванс, и я его постоянно не могу потратить, так что есть мы будем много - я сейчас на массу работаю, ем за троих, но с тобой, так и быть, поделюсь.

Потом вздохнул. Чекнул, что убер на месте. Вместо того, чтобы встать, вздохнул опять и помотал головой.

— Саша знает? - передумал, добавил. — Ну, про то, что ты здесь. Мы с ним не супер часто видимся. Мне стоило спросить его более подробно. Пиздец.

Ругань вышла само собой, поймать Алёша её вовремя не успел, прокашлялся. Посмотрел он на Мстишу прямо, глаза в глаза, и попытался улыбнуться. Вышло вполне натурально.

— Такая ты, конечно, женщина внезапная. Пошли? - поднялся он первым и ненавязчиво протянул ей ладонь. — По мне, конечно, не скажешь, но я люблю держаться за руки. Супер, если ты тоже.

не знаю читала ли ты мою, но если коротко, алёша человек очень холодный и наблюдательный, отлично играет на публику, потому что людей он ЗНАЕТ, и успешно скрывает свою отчужденность, во многом вынужденную, во многом приобретённую. учится, работает и шляется, знакомых, которых он называет друзьями, у него много. так же в спортзал ходит стабильно четыре раза в неделю, но, думаю, эрика нельзя назвать gym rat. однако если я ошибаюсь, то можно подумать и отсюда.
а ну еще он революционер но я пока ничего революционного не играла
первая моя мысль была на фансайт, желательно более такой элитарный, допустим, по дорогим билетам или по конкурсу, если эрик их проводит. алёша туда мог прийти с очередной девушкой на две свиданки. визуально он эрика, наверное, помнит, но в качестве повода для разговора я бы использовала именно обсуждение его книг. и тут бы я у тебя спросила за какой-нибудь пример того, что он пишет, чтобы это обсуждать!! алёша честно мог одну прочитать, чтобы понимать, что там сейчас популярно у людей его возраста.

В голове у Алёши всё тихо. Жаловаться он может на голоса чужие, но это всё чепуха, - Алёша сам с собой пиздит куда больше.

Сейчас же разговаривать не о чем. "Раз" - выдох, опустил, "два" - выдох, ещё раз; разгорячённые мышцы дрожат и ноют, пуская волны напряжения от предплечья, тянутся на грудь. Алёша жмурится, смаргивая разъедающий пот, и выдыхает в последний раз - рука дёргается и выпускает гантелю. Алёшка только цыкает - прогрессирует он медленнее, чем ему бы хотелось.

В зеркале на него глядит чудище. Какая-то жуткая и очень вонючая псина, лохматая и несуразная, запыхается, слюна вот только и не капает, - Алёша упорно напоминает себе дворняжку, которой всё труднее найти себе будку по размеру. На чудище он глядит, взгляд не отводит. Силится, походу, разглядеть что-то ещё, но тут плейлист сменяется, наваждение проходит, - вместо долбящего фонка в ушах теперь Слава Марлоу, и любые голоса, начинающие гоготать где-то вдалеке, замолкли, вновь оставив его в тишине.

Алёша отворачивается и летящей походкой отходит к сумке, проверяя телефон, - нестерпимо захотелось в клуб, можно попытаться сходить сегодня, если кто-нибудь его после этого отвезёт на станцию или по крайней мере оплатит такси. Заодно проверил чат с Сашей, но он так ничего и не прочитал. Пальцы сами по себе начали искать стикерпак с крысами, однако пока тут выберешь, всё желание уже пропадёт - Алёша закономерно забил хуй. Он не ради Саши ебашит в зале. У Алёши цели более приземлённые: в душ сходить, раз уж вне корпуса для похода в гости ему нужен какой-то предлог, которого у него чаще всего нет, поабстрогироваться, позалипать в пространство, восстановить душевное равновесие. В целом можно ещё пофоткаться в зеркале, но Алёшка как-то раз попробовал, покринжевал сильно и больше не пробовал. Однако сегодня может быть стоило? До того как он вспотел как собака? Фит у него обсосный. Ну, так сказала одна очень красивая тренерша, Алёша ей поверил на слово и теперь надевает его, как школьную форму, постиранный с лавандовым ополаскивателем и отпаренный. Возможно, однажды он всё-таки осмелится позвать её на свидание.

Перед тем, как продолжить круг, Алёша продизенфицировал ладони и наушники, оттянул низ лонгслива, проветривая разгорячённую кожу под компрессионной тканью, сменил перчатки. Жим лёжа казался ему невероятно сложным и страшным, когда он только начал заниматься, и остатки этого иррационального страха засели где-то глубоко-глубоко в мышцах: видосов он с чужими фейлами насмотрелся предостаточно, оказаться с переломанной трахеей Алёшке пока не хотелось. Прикол состоял в том, что его знакомого бодибилдера, который его обычно страховал, сегодня в зале нет, и почему-то это обстоятельство вызвало не какую-то адекватную реакцию наподобие "ну сегодня я значит жим скипну", а наоборот воодушивило, что-то вроде "страхи нужно преодолевать сейчас".

Вопреки своей обычной рассудительности, Алёша поступает не очень умно. Но это всё возвращается к вопросу о том, какая у него в башке тишь да гладь, - Алёша не думает, Алёше хорошо. В общем, сказка.

Толстенные блины, которые, несмотря на все габариты, удавалось поднимать с относительной лёгкостью, злонамеренно прогибали штангу с обеих сторон и смотрелись со стороны наверняка устрашающе. Алёша видел только потолок. Хруст в локтях доходил до самых ушей, перекрывая даже верс Моргенштерна, - его это, конечно, напрягло, но восемь повторений сами себя не сделают. Алёша чувствовал, от сосуда к сосуду, как к лицу приливает кровь, как вздуваются вены на шее и ебашит давление в висках, но всё одно, Алёша продолжает считать: "Раз, два, три, опускаем".

А потом он сбился. Штанга влево съехала. У Алёши вырвалось горестное "да ну блять", однако от краха его это не спасло - локоть дал слабину и вся эта дура вышла из-под контроля, полетели на пол блины. Вытащив наушники, Алёша рывком поднялся, несмотря на головокружение, и в панике обернулся.

Разумеется, мимо него кто-то в этот момент проходил.

— Да ну блять, - повторил Алёша в чистой, неприкрытой досаде, когда увидел этого "кого-то".

Резких движений он больше делать не спешил, вздохнул только, выжидающе глядя на Эрика. Алёша до этого всё надеялся, что он что-то не так запомнил, но нет, на ресепшене убедился, что память его, к сожалению, не подвела, и его брат действительно ходит в один зал со своим... каким-то бывшим. Кем бы они друг другу ни приходились. Саше он по этому поводу ничего, конечно, не сказал, но отметил лишний раз, что человек он у него интересный.

Алёша предпочёл бы с этим самым Эариком не контактировать. Хорошие знакомые брата его не касаются, ибо и так понятно, какие у них будут темы для разговоров, но что уж поделать. Будут знакомиться, значит.

— Прости, - заговорил Алёша уже на английском, когда первая ругань в его сторону утихла. — Давай посмотрю, вдруг сломал чего. В суд только не подавай, я в лаунже работаю, мне столько не платят.

Что больное животное в человеке ценит больше всего? Искренность. Кормящую его руку. Рекс кормится - рукой - с руки - разрешения он не спрашивает. На что здесь влияет искренность? На его собственные чувства. Потому что Рекс эгоист ровно настолько, каким и видится: правду не положишь в рот, не сожрёшь и не переваришь; правда - это про решительность и смелость, коими Рекс обладать не может по природе. Для него сказать, как есть, это как для собаки пометить фонарный столб - потому что надо; заявить о себе или для себя - рассуждения слишком сложные и, признаться, отвлечённые.

В его понимании, Морроу - очень смелая. Ебанутая, потому что, и показывать этого не стесняется. Она подстраиваться пытается: котят тычут носом в мокрое пятно на полу, а завтра находят другое, по соседству, - пытается с успехом примерно тем же. Рекс вытаскивает из её рта прокусанный язык, глотает кровь и облизывается;  думает, что у животных так выходит постоянно; думает, что у него так выходит весьма редко, что, на самом деле, большое упущение. Рекс по-собачьи максимум кусал и трахал; взаимностью ему отвечали до грустного мало.

Ну, о взаимности он и не думал. Рекс, опять же, эгоист. Может он только брать.

Насекомые лапками сейчас не перебирают, не отвлекают совсем; ну, знают, видимо: раз зубы чешутся, дальше будет только хуже. Рекс абсолютно ужасен - он это понимает и совершенно ничего с этим не делает. Те, кто не думали о последствиях, заявляют о банкротстве; Рекс, который не думает о том, что натворил, в заявлении бы поставил неразумность.

В глазах Рекса разума, действительно, не найдётся ни грамма. Души у него нет точно, поэтому на дне способна быть только чёрная дыра. Он про это вчера читал: там нет объекта, там есть концепт; пространство можно описывать словами и формулами, и ни один из способов там не сработает; что-то, поглощающее свет весь и время, о самоопределениях задумываться не может. По природе. Рекс из всего чтения вынес лишь то, что дикость корнями уходит в метафизику и ему, пожалуй, стоит забить хуй и жевать молча. Ему подходит. А Ту Морроу подходят шрамы. Вот и порешали.

Паршивая овца бодается не очень - ей и нечем; Рекс тянет "гм" и хватку опускает ниже, обхватывая шею явно по-свойски. Разума в нём нет - что хочет делать, значит, не прочитаешь тоже. Читал бы если сам, сказал бы что-то вроде "блеешь приятно, продолжай". Большим пальцем он ей упирается в челюсть, того и глядишь проколупает дырку. Это он ласково.

— Ты мне очень нравишься. Конечно, от свидания удержаться я не смог.

Сейчас это - правда. Сейчас Ту Морроу для него - существо самое милое и родное, самое прекрасное тоже - и вся для него. Телефон у него на вибрации, оставил в сумке, на столе, сегодня у него официальный выходной, поэтому если и дозвонятся с работы, то не сразу, Лолу Ло оставил он дома с ужином, - от овечки его не отвлечёт ничего, как она того и заслуживает.

Рекс склоняет голову набок. Любуется он ей со всех сторон.

— Разве здесь не романтично? Тишина да покой, к тому же, смотри, как оригинально, - рукой он неопределённо описывает полукруг, показывая свои владения; ну же, это ведь одно из его любимых мест. — Или тебе не с чем сравнивать?

Ту Мурроу видится ему столь же чистой, что и агнец, чью отрубленную голову уже сложили на плаху. Рекс думает, что да, пожалуй, он мог бы отделить её голову от шеи: она у неё тонкая, аккуратная, разрез будет смотреться донельзя красивым. Он поцелует её в последний раз, перед тем, как выбросить, и вырвет язык, обласкав его в пальцах; если бы Рекс составлял рейтинг своих любовниц, то Мор бы стала первой.

Во рту начала собираться слюна. Если он заткнёт её рот пальцами и начнёт резать бёдра, как сильно она сможет укусить? Дойдёт ли до костей? Сможет ли их раздробить? Мор любит кусаться, и Рексу теперь интересно, насколько. Она ведь сама тянется к нему. Нацелилась, быть может, сразу на язык; хочет откусить его целиком, оторвать губы? Проглотить, не подавиться? Оставить его, поганую собаку, здесь умирать, захлёбываясь кровью?

Она этого хочет? Пусть она этого хочет. Пожалуйста.

Рекс шепчет: "блять"; Рекс просовывает ей между зубов палец, оттягивая щёку, наклоняется и просовывает следом язык. Палец приходится ей на коренной зуб - пытается его прожевать и не может. Язык у Рекса длинный, соответственно, дойти до глотки он ей может легко, - он и доходит; это не то поцелуй, не то проверка на то, задохнётся ли. Лицо у Морроу краснеет, щёки горячеют, Рекс шумно вздыхает ей в рот и слюну свою оставляет ещё и на подбородке.

— Ты не представляешь, с каким удовольствием я тебя съем.

Это всё - его честность. Овечка даже не догадывается, но Рекс так прямо ещё никому об этом не говорил.

Стоя на коленях, он слушает цикад. Стрекочут они прямо в ухе, шевелят там лапками, откладывают яйца - так у Рина рождаются мысли. Мысль первая: если клыки чешутся, их можно чесать об пол (собаки так метят территорию? Вроде бы нет). Мысль вторая: может, хвост он и поднял к потолку и, может, эта поза очень позорная, но иначе спать сложно, а сон ему нужен, силы нужны, возможности тоже, Рин сложил два и два, - вот такая вот длинная мысль вместо третьей. Если что у него и наклёвывалось дальше, то было выжжено и высушено: свечей наставлено много, а комнату его проветривают редко; Рин, как и полагается огру, не блещет умом, а силу из него высасывают - придумать, как выбраться и всех съесть, ему будет трудно.

Во сне он видит всякое. Спит он с открытыми глазами, пока по глазному яблоку ползёт протиснувшаяся сквозь заколоченное окно муха, но Рин не смаргивает - слишком сосредоточен. Бесы прогрызли дыру в его животе и хрустят рёбрами, гадко хихикая, - Рин продолжает молчать; монах Гьякко когда-то научил его стойкости и смирению, с тех пор он им не разучился - Рин расколупывает красную стенку, чистит из-под когтей мясо, суёт нос в дырку и вдыхает желчь, свиную похлёбку и кровь, сразу понимая, где оказался. Картина дюже знакомая - это он рвёт материнское брюхо и появляется на свет. Мать он свою запомнил не по лицу, а по вкусу: как и многие животные, Рин сразу знал, откуда кормиться, вместо молока выдавливал из её груди жир. Так питательнее. Его, разумеется, сразу пытаются зарубить топором - бестолку, Рин животное приспособленное, он родился, убив, и будет жить, убивая. У матери он съел всю левую грудь и сердце, и убежал, подгоняемый инстинктом: огонь это плохо, много людей это плохо, темнота и лес это хорошо. Он пока слишком слаб, чтобы выжить самостоятельно. Нужен кров. Пища, за которую не надо драться. Учитель.

Как и многие беспризорники, он нашёл приют в буддийском храме. Поручился за него монах Гьякко: он отрубил Рину рога, выдрал молочные клыки и наказал не показывать зубы, настраивая на смирение. У Гьякко было много разномастных воспитанников, была даже девочка, что притворялась мальчиком. Она называла себя Кенши, мать нарекла её Катако, - Рин бы прожил без этого знания, если бы не его чувствительные уши. Рин всегда слышал очень и очень многое. Сутры и звон колокольчиков проникают глубже: вытесняя бесов, бьют они по черепу набатом, сотрясают каждую косточку, в желудке и из желудка делая кашу; Рин против воли повторяет: "Ему или Ей стоит увидеть, полностью и подробно, что пять совокупностей своего восприятия лишены самодоказывающей природы. Форма - пустотность, пустотность - форма. Это так, Шарипутра, со всеми явлениями - пустотность: нет определяющих характеристик, нет возникновения, нет прекращения, нет загрязнения, нет свободы от загрязнения, нет ущербности и нечего добавить".

Буддисты его пугают. Это прискорбно - даже мастера онмё ныне обращаются к Ваджрасаттва. Пленивший его экзорцист клювом не щёлкал, быстро заметил, что именно Рину не нравится: демон клацает челюстью - демону на морде пишут о негативной карме и пророчат, как каждая спица в колесе Сансары пронзит ему темечко. Демонов, как и животных, держат на привязи, посему грудь и руки ему за спиной перетянули 1080 бусин: как 1080 несчастий, 1080 страстей и искушений в десяти мирах, закреплёных в 108 священных текстах, - Рину такое не по зубам, зубы его об эти бусины раскрошатся, даже если до них дотянуться.

Рин остаётся наедине с тем, что его пугает, но он не рычит и не воет. Толку с этого мало, голодные звери поддаются страху и совершают ошибки, а Рин не такой, глупостей делать не будет. Гьякко как-то так и говорил, мол, ошибки живому обходятся дорого. Он тогда поймал Рина за шалостью: как и любому огру, шалости были ему нё чужды, и ночью он измазал храм в куриной крови. Рин не сможет объяснить, зачем он это сделал, Гьякко же отнёс всё к детским играм. Рин тогда только и понял, что является по человеческим традициям ребёнком, и Гьякко защищал его, потому что испытывал к нему самую настоящую человеческую привязанность. Ту самую глупую да гадкую, что заставляла слабых существ предлагать свою жизнь в обмен на чью-то ещё более слабую и жалкую. Осознание это испугало пуще монотонных молитв, пуще пламени, в котором изгоняли ему подобных, - подкралось оно к нему, а Рин даже не заметил.

Человек видит в нём слабость. Еда, - это еда, все вокруг еда, а мясо болтает, - объявила себя в праве решать, как работает в их мире пищевая цепь. Это как если бы зайцы отрастили себе глаза на лбу, а олени начали точить копыта об камни, - самонадеянно и неправильно. Ему придётся с этим что-то сделать. Кто-то бы с этим обязательно что-то бы сделал, но Рин и сам справится: он много ел, многое запомнил, его зубы теперь могут прогрызть через бычьи кости.

Монаха Гьякко он съел. Раздробить череп аккуратно не вышло, а потому периодически в мозгах попадались мелкие осколки - Рина забавляло, как они хрустят, но раздражало, как застревают между зубов. Кроме этого жаловаться было не на что: мозги у людей оказались персиковыми, а по форме интересными, намного интереснее, чем у куриц, и ума в них было всяко больше. Да, ума в них было много, - больше, чем у Рина: набат продолжает бить, мозги начинают вытекать, Рин сморкается и на губах чувствует куриные потроха, - вот так у него пахнут мозги. Туда, походу, испражнялись курицы, или же это бесы закончили с его туловищем и пошли срать ему в уши. Это всё круговорот жизни. Жизнедеятельности. Люди и животные едят, чтобы срать и размножаться. Мозги им всем нужны, чтобы понимать удел Гаутамы: есть надо, чтобы жить, а жизнь это пустотность, и повторять ты её будешь столько раз, сколько укажет Мара. Какая твоя карма? Стал ты для своей матери дитём или дерьмом?

Колесо крутится. Голова у Рина кружится. Хрипя и задыхаясь, по полу он извивается, как червяк, пока по горлу ни бьёт судорога: из Рина выходит чёрная желчь, хотя он уже успел подумать, что на подходе целая куриная ножка. Желчь эта вытекает на линии звезды - те шипят и хрипят, покрываются изъянами, - вот настолько всё, что из Рина выходит, для окружающего мира ядовито. Рин в этом видит подсказку.

Он весь ядовитый.

В коридоре Рин слышит шаги. Идут они вразрез со звоном в башке - такое он сразу заметит; животное Рин, по большей части, дикое, - эти на съестное чувствительные. Рин не мог себя сдерживать, помогая на бойне разделывать свиней, не может и сейчас: запах живого и мягкого через нос щекочет ему мозги, прямо из мозга у него стекает слюна - человечиной его здесь не кормят. Экзорциста, который его пленил, Рин на зуб уже пробовал. Понравилось, довольно вкусно. Зовут вкусного экзорциста Исаги, но по имени к нему обращаться Рин не собирается.

Экзорциста он собирается съесть.

У еды имя есть? Нет, нет, нет. Так даже у людей не работает.

Экзорцисту Рин проходится по лицу; рот свой Рин не открывает, во рту язык, он его жуёт; экзорцисту Рин проходится по лицу - думает, что вцепится в него первым делом. Оторвёт щёки. Потом нос вместе с хрящами. Глазные яблоки ему либо выколупает, либо высосет, не решил ещё. Планы у Рина вот такие, они явно расходятся с тем, что напридумывал себе экзорцист. Он довольно умён: его проклятья просты, но умелы, пробираются они с каждой ночью всё глубже, однако Рин справляется - до самого важного в его голове никакие бесы не добрались.

Возможно, экзорцист вообразил себя богом и хочет из демона сделать собачку? Но оно так не происходит. Рин может один или два раза выгрызть внутренности своему сородичу, может полаять по команде, но собакой он всё равно не станет. Получается, экзорцист глупый?

Съедобный. Он съедобный.

— Человек принёс мне ужин?

Рога у Рина отросли новые, зубы уже давным-давно не молочные, а кожа посинела, - он сильный демон, который многих уже сожрал. Экзорцист может вспороть ему брюхо, но ни дети, ни женщины не соберутся из его кишок воедино, его кровь не вернёт никому жизнь. Он просто ядовитый.

Таких собак не бывает.

<a class="fd" href="ссылка на анкету">wuthering waves</a><lz>don't be horny around me im an empath</a></lz>

[font=Cousine][b][size=10]WUTHERING WAVES[/size][/b][/font]
[size=10][url=https://why.rusff.me/profile.php?id=143]rover[/url][/size]

<a href="https://why.rusff.me/profile.php?id=43" title="солнечный ребёнок"><img src="https://forumstatic.ru/files/001c/61/20/10286.svg"></a>

мейо

[size=10][url=https://why.rusff.me/profile.php?id=143]rover[/url][/size]

ТРИСТАН II ХОГГtristan ii hogg
ace attorney // barok van zieks // miles edgeworth

— родился в любимый всеми праздник, от чего до сих пор испытывает перед матерью фантомное чувство вины: она наверняка так хотела веселиться, а вместо этого ей пришлось мучиться;
— воспитывался на трёх столпах: молиться нужно на здоровье отца, благодарить за жизнь мать, быть опорой для старшего брата;
— ребёнком был активным, часто наглым, в дальнейшем проникся энтузиазмом в учёбе, особенно в культурологии, а так же патриотизмом перед отечеством;
— и того, и другого значительно поубавилось после того, как в течении полугода путешествовал, проходя обучение в соседних странах. Культурный и технологический шок оставили на нём неизгладимое впечатление, посеяв зерно сомнений о привычном мироукладе, которое всё больше и больше перерастает в полное отторжение;
— Тристан вырос строгим и благородным человеком, чьё сердце однако полностью закрыто от окружающих. В общении он холоден, в отношениях скрытен и нарочито формален. На похвалу не скуп, пусть и выходит она сухо. Одинаково близко старается держать как друзей, так и врагов, никому не позволяя роскоши своего абсолютного доверия;
— он любит Терренса, он любит вверенных ему людей, любит, какой бы та ни была, свою страну. Меньше всего ему хотелось внести в их непростую жизнь смуту и сумятицу, однако своей основополагающей чертой стремится сделать готовность к необходимым жертвам;
— в обществе в первую очередь известен за щедрую финансовую помощь коллегии исследователей, за ежегодные гранты для юных учёных, что желают продолжить обучение в высшем заведении. А ещё за любовь к долгим ваннам и кошкам.

способности и реквизит:
Герцог Хогг образован, как и полагается его статусу, всесторонне: находясь в высшем свете, нет такой темы, которую он не смог бы поддержать, а любые внутренние дела своего герцогства, от сельского хозяйства и промышленности до образования и здравоохранения, при должной необходимости, он способен лично проверить на соответствие качеству, своей деятельностью подавая пример усидчивости и народного служения любому аристократу. Исполнение долга действительно занимает значительную часть жизни Тристана, порой выступая препятствием для сна и должного ухода за здоровьем, однако немного времени для собственных увлечений он всё же находит: так, Тристан испытывает огромное удовольствие от прогулок верхом и отдыха на свежем воздухе, а потому обладает так же необходимым набором знаний для кратковременного выживания в дикой природе.

Куда как менее общеизвестной является его тяга к рисованию. Тристан в художественных искусствах самоучка и не считает, что обладает каким-либо талантом, а потому не имеет ни холстов, ни мольберта, ни красок, ни кистей, - тратить это всё на себя было бы расточительством. Здесь всё проще: Тристан рисует на обычной бумаге, порою даже на испорченных или ненужных документах, графитом или углём, предпочитая пейзажи, изображение животных, а так же Пустоты, неизменно поджидающей их всех на горизонте.

Что касается боевых навыков, то стрельбе и фехтованию обучен. Другое дело, что практикуется он скорее в оздоровительных целях, поддерживая физический тонус, и никогда не претендовал на звание мастера меча (буквального и фигурального). Тристан - это управленец, который проводит большую часть своего времени сидя, и своей комплекцией обязан генетике и воспитанию.

Как король Муфаса завещал: всё, на что солнце падает, то принадлежит ему, при условии, что солнце светит только в пределах одного герцогства. Особенно ценит своих вассалов, летнюю усадьбу, построенную вдали от больших городов и деревень, кошку Патрицию, что не так давно окотилась помётом из пяти котят, а так же семейные надежды.

Связь: желательно тг.